Филлис Уитни - Атмор Холл [Женщина в зеленом]

— Какой невинной ты была! Такая свеженькая, прямо из колледжа, уверенная, что знаешь все, что полагается знать. Такое хорошенькое молоденькое создание — ягненок, который хочет набраться опыта. А эта безоговорочная доверчивость! А твои намерения изменить мир! Конечно, здесь, в Атморе, мир оказался тебе слегка не по зубам, но ты хотела изменить нас. И Бог свидетель, ты пыталась. Джастин не смог вынести этого. Но если бы ты была моей девушкой, я дал бы тебе во что вонзить зубки. Я бы увез тебя из этого мавзолея и предоставил бы тебе для экспериментов весь Лондон — и себя!

Я отошла от него и вышла в другую комнату. Он снова пытался подчинить меня. Но на этот раз у меня не было намерения выслушивать его.

Он шел за мной!

— Я размышлял, какая ты будешь, когда повзрослеешь. В тебе есть теперь привкус остроты, которого не было раньше. Это прогресс, я бы сказал. Я люблю острое в сладком.

Он быстро пересек комнату и оказался между мной и дверью в коридор. Чувство, которое я испытывала вчера в гостиной Мэгги, волной накатило на меня — почти паническое отвращение к Марку Норту.

— Ты помнишь, как ты поцеловала меня здесь, в этой самой комнате? — издевался он надо мной.

— Тебе бы лучше вспомнить о Дейсии, — резко ответила я.

В его смехе чувствовалась самоуверенность.

— Дейсия достаточно хорошо знает, какой я. Если я пытаюсь изменить ее речь, это не значит, что я захочу попытаться изменить ее. Я даже и не подумаю делать это. Мы даем друг другу полную свободу.

Я медленно направлялась к двери, готовая ко всему, что взбрело бы ему в голову. Как только он сделал движение в мою сторону, я быстро отступила.

— Дай пройти, — сказала я.

Вместо этого он схватил меня, прижав мои руки к бокам, приблизил ко мне свое лицо и смеялся, глядя на меня. Позади нас открылась дверь и осталась открытой, как будто кто-то остановился, не решаясь войти. Я вырвалась из рук Марка и прыгнула в сторону. Если это был Джастин! Но это был не он. Найджел Бэрроу вошел через дверь, ведущую в башню, он нес пустую винную бутылку и несколько смятых сигаретных пачек. Наше поведение, должно быть, удивило его, но, за исключением секунды колебания, он никак этого не показал. Он вошел в комнату и протянул Марку бутылку, чтобы тот взглянул.

— Я подозревал, что на крыше кто-то был. Я только что заглянул туда и нашел вот это. Я думаю, что он прятался в Голубой комнате до тех пор, пока миссис Норт не поселилась там. Или, возможно, он даже разыгрывал роль домашнего привидения, куря в этой комнате. Я не думаю, что он спускался по лестнице в моей комнате, да и Дейсия не заметила ничего подозрительного. Я уже говорил с ней. Он занял пустую комнату, конечно. Но где же наш незваный гость теперь? Вот что нам надо выяснить.

Марк тотчас же насторожился.

— Если это ответ на вопрос о том, что здесь происходит, то это легко установить, — сказал он Найджелу. — Все, что нам надо сделать, это выставить пост на крыше в течение нескольких ночей. Но я должен признаться, что это храбрый тип. Дай мне эти штуки, и я поговорю с Джастином.

Найджел немного поколебался, как будто он не доверял словам Марка. Затем он протянул Марку бутылку и пачки, и Марк вышел, бросив на меня издевательский взгляд. Я поняла его очень хорошо. Он значил: «Посмотрим, как ты выкарабкаешься из этой ситуации».

Я не выдержала и вздохнула. И снова я была перед проблемой невозможности объяснить то, что невозможно объяснить.

Усы Найджела слегка дрогнули в улыбке, но его серые глаза казались холодными, и в них было нечто вроде неодобрения.

— Не беспокойтесь, миссис Норт, — сухо уверил он меня. — Я никому об этом не расскажу.

Я сделала нетерпеливый жест.

— В этом нет никакого секрета! Я только могу сказать, что испытываю к Марку глубокое отвращение.

Он посмотрел на меня так, как будто это было что-то новенькое. Я полагаю, что Мэгги передала ему историю, которую сочинил Марк, о том, что у нас произошло перед моим отъездом.

— В конце концов, это понятная реакция, — сказал он. — Я сам не всегда расположен к Марку, хотя мы знакомы с детства. Пойдемте, вы не должны расстраиваться или оправдываться. Позвольте проводить вас вниз в гостиную Мэгги, где вы сможете прийти в себя. А то весь этот бархат с привидениями может на кого угодно нагнать страх.

— Я не хочу разговаривать с Мэгги, — сказала я. — Никто не может говорить с ней о Марке.

— Вы думаете, что она не знает, что из себя представляет Марк?

— Тогда почему она так его любит?

Он печально улыбнулся.

— Разве любовь, какая бы она ни была, имеет что-нибудь общее с логикой? Или вы еще это не узнали?

— Уже узнала, — сказала я.

Он придержал дверь передо мной, давая мне дорогу. Я никогда бы не смогла чувствовать себя уютно в присутствии Найджела Бэрроу, потому что я не смогла забыть то время в мой последний месяц в Атморе, когда он озадачивал меня. Я думала об этом с неприязнью, когда мы шли по коридору. Он приехал сюда с Багамских островов с продолжительным визитом, хотя никто не видел его в Англии годами. Он отправился на острова совсем молодым человеком и сколотил там себе приличное состояние. Но за те годы, что он отсутствовал, он основательно порвал свои связи с Атмором, как и с Англией. Только Джастин, возвращаясь из путешествия в Нью-Йорк на пути в Нассау, виделся с ним несколько раз за этот период, да и то, только по настоянию Мэгги, так как Джастин чувствовал, что Найджел хотел, чтобы его оставили в покое и позволили идти своим путем. И только после того, как он достиг твердого успеха, он вернулся в Англию. Затем написал Мэгги, спрашивая, может ли он приехать с визитом. Мэгги встретила его приветливо и простила ему долгое отсутствие, возможно, понимая его гордость и желание идти своим путем и быть более независимым от Атмора и Джастина.

— Будучи мальчиком, — сказала мне как-то Мэгги, — все, что Найджел мог предложить нам, — благодарность, так как был слишком мал, чтобы мучиться от сознания того, что ему нечего дать взамен. Но теперь все изменилось, и он твердо стоит на ногах. Но он одинок, я думаю. Мне захотелось приветить его.

Итак, Найджел остался, чувствуя себя не до конца удовлетворенным, но покорясь нежным усилиям Мэгги дать почувствовать ему, что он вернулся домой. Он, должно быть, приезжал в Англию несколько раз за те годы, что меня не было. И то, что Мэгги, наконец, достигла своей цели, теперь казалось очевидным.

И пока мы шли по длинной галерее и вниз по лестнице, я думала обо всем этом, роясь в памяти и пытаясь настроить себя на то, чтобы проявить к нему больше понимания, чем раньше.

Однажды он очень расстроил меня. Я каким-то образом попрала традиции Атмора и навлекла на себя неодобрение Джастина. Найджел нашел меня, плачущую сердитыми слезами, в углу библиотеки. И он был добр со мной, когда я вовсе не нуждалась в его доброте.